Статьи

Путешествие в дивный край…

Встречи в горах и на берегах Каспия...

Каждое путешествие в Дагестан воспринимается как Дар Свыше, с которым надо щедро, с пользой поделиться с нашими соотечественниками, кто еще не увидел этого благодатного края. Здесь живут десятки народов, умеющие сохранить и свое потаенное, укрытое горными ущельями, и широко следовать нормам ислама в повседневной жизни, и быть образцом патриотизма и мужества, любви к России. В Дагестане бережно хранят важнейшую добродетель – гостеприимство, в котором горские обычаи переплелись с мусульманским хадисом, гласящим, что «гость является проводником в Райские сады».

Вот и мне довелось стать уже не в первый раз гостем в древнем Дербенте – культурной столице Дагестана, городе молитв и пряных базаров, где величественные вершины подступают к прогретым солнцем и теплыми ветрами берегам Каспия. Дербент подарил мне дружбу с известным в республике общественным деятелем Гюльпери Шабановной Мирзабалаевой. Мудрость большой, красивой жизни, проходящей в служении своей малой родине и всей России, просветительстве, воспитании новых поколений, сохранении свидетельств о героической истории горцев, дополняется в образе Гюльпери Шабановны ее рассказами о великих поэтах Дагестана, где особое имя – Расул Гамзатов. И не случайно, именно день рождения Расула Гамзатова (8 сентября) предложил наш президент Владимир Путин в качестве дня родных языков народов России.

Он близок, мой хадж, к завершенью,

И, движимый силой любви,

Прошу у Аллаха прощенья

За все прегрешенья свои…

О неожиданном для многих - исламском, вечном в творчестве Расула Гамзатова напоминает его родной аул в Хунзахском районе. В горном селе Цада, где прохлада свежего воздуха встречает гостей, поднимающихся с жарких, энергичных равнин, очень вольно дышалось - не хотелось покидать этот уютный аул, прославленный отцом и сыном.

Кроме известного всей нашей стране музея «Белые журавли», в Цада расположен литературно-мемориальный музей поэта, просветителя Гамзата Цадасы (1877-1951). Именно этот дом стал родным для его сына Расула Гамзатова. В интерьерах сохранился подлинный дух традиционного аварского уклада. Здесь на аварском и русском языках звучат стихи двух поэтов, в том числе трогательные и величественные - обращенные Расулом к своей матери Хандулай. Дом примыкает стеной к мечети, и здесь мы сотворили молитву за души Расула и Гамзата, и всех ушедших из этой большой, талантливой семьи.

В современном, технически оснащенном музее «Белые Журавли», находящемся в поле у села, звучит голос Марка Бернеса, но и аварский вариант «Журавлей» - очень необычный по мелодии. Здесь и рояль Яна Френкеля - Расул Гамзатович приглашал своих друзей в Цада, чтобы земляки видели знаменитостей, а гости (переводчики, артисты, журналисты) слышали его родной язык.

Вспоминали с чудесной сотрудницей музея Анисат Алибеговой и ещё одного друга Расула - незабвенного Иосифа Давыдовича Кобзона, так любившего и знавшего Кавказ.


Люди, мы стареем и ветшаем,

И с теченьем наших лет и дней

Легче мы своих друзей теряем,

Обретаем их куда трудней.


Если верный конь, поранив ногу,

Вдруг споткнулся, а потом опять,

Не вини его — вини дорогу

И коня не торопись менять.



Молитвы в Дагестане сопровождают весь путь. И вновь слова Расула Гамзатова: - «Думаю, если бы не религия, если бы не культура, если бы не язык, то трудно было бы нам сохранить себя и свою нацию. Выслали в своё время чеченцев, ингушей и другие народы, но выслать их дух, характер, религию, культуру не удалось». И добавлял главное, о Всевышнем: «Когда с ним не советуешься, ошибаешься. Когда советуешься, не ошибаешься. Мне очень нравится: да храни вас Бог!».

В благословенный пятничный день удалось побывать в одном из самых известных и почитаемых мест в Дагестане - Кала-Корейш, крепости курейшитов, древней мечети, и на средневековом арабском кладбище - напоминаниях о наиболее ранней истории ислама в России. Восхождение в Кала-Корейш, находящийся на высоте более километра, приводит к сакральному пространству, будто бы не имеющему ныне постоянных жителей, но в реальности не покинутому, благодаря паломникам, туристам и особенно людям, для которых известное верующим мусульманам горное даргинское село является малой родиной, землей предков. Здесь познакомился я с Шапи Чупановым – хранителем истории Кала-Корейш, живущем в прикаспийском поселке Мамедкала, но очень часто возвращающимся в горы, к щедро плодоносящим садам и древней мечети.

«Постранствуйте по земле и посмотрите, как Он создал творение в первый раз» (сура Аль-Анкабут: 20) – другой по-летнему долгий пятничный день удалось провести в ещё одной из самых древних мечетей России - в селе Кумух Лакского района Дагестана. Старая дорога в Кумух из села Согратль – по высокогорным альпийским плато на уровне 3000 метров, запомнится на всю жизнь – здесь встречались лишь редкие пасеки, а чабаны с мужественными, обветренными лицами следили за коровами и телятами – овцы здесь станут неизбежной добычей кружащих над пастбищами орлов.

Посещены были (трижды!) легендарные, известные всему миру Кубачи, включая музей, расположенный в средневековой сторожевой башне, рассказывающий и о редком таланте народного художника России Расула Алиханова, не затерявшегося среди одаренных земляков, а прославившего искусство дагестанских мастеров на весь мир. В селе Кубачи есть и совсем небольшой, но очень содержательный школьный музей даргинского писателя Ахмедхана Абу-Бакара (1931-1991). Здесь закольцевалась история из моего детства, когда в сельской библиотеке в Рязанской области мне случайно довелось прочитать книгу ироничных рассказов Ахмедхана Абу-Бакара. Тогда впервые узнал я о важном слове годекан из уклада жизни горного Дагестана. Годекан – это общественный центр в дагестанском селе: специальная площадь, на которой собирается взрослое мужское население для проведения досуга и обсуждения насущных проблем. Вспомнил я в этом камерном музее о встречах главного редактора нашей газеты, писателя Рината Мухамадиева с даргинским классиком, как и трогательный сюжет, рассказанный Ринатом Сафиевичем - о нескольких днях, проведенных в Махачкале у овдовевшего Расула Гамзатова, когда его любимая Патимат покинула дом и этот земной мир.

Дом – важнейшая категория дагестанского уклада, и всегда двери его открыты гостям. В древнее аварское село Чох мы прибыли в вечерних сумерках, но обрели щедрое и теплое дагестанское гостеприимство благодатного дома Юсупа и Раисат, возможность встретить рассвет в горах. Здесь толпами ходят туристы, ведь Чох стал наиболее известным из исторических сел Дагестана. Причин этому несколько, но главной (очевидно) стали заинтересованность и впечатления блогеров, так полюбивших местные пейзажи и причудливые двери. Востребованность не стилизовала привычную жизнь, где люди заготавливают дрова на долгую зиму, ходят на утренний намаз в мечеть, носят воду из заботливо оформленных родников, преодолевая крутые склоны.

Трогательные и величественные примеры сохранения памяти о своих односельчанах - участниках Великой Отечественной войны - удалось увидеть в двух сёлах южного Дагестана.

В селе Рича Агульского района, прямо над ущельем (а высота здесь более 2000 метров!) жители соорудили мемориал в точном соответствии с традициями местных памятных знаков на могилах почитаемых шейхов - только здесь он посвящен фронтовикам.

А в музее просветителя Гасана Алкадарского в лезгинском селе Алкадар Сулейман-Стальского района установили стенд с фотографиями участников войны. У большинства погибших фронтовиков нет фото - не успели до войны сфотографироваться, не сохранились, да и не принято это было раньше в мусульманском быту. Но о них выразительно напоминают пустые клеточки стенда, ведь «Никто не забыт»!

Очень часто в Дагестане мне доводилось слышать добрые отзывы о татарском народе, яркие впечатления о посещении Казани. Связи народов Дагестана и татар – прочные, уходящие еще в Средневековье, особо укрепившиеся в конце XIX-начале XX века, в эпоху становления и развития джадидизма. Дагестанские просветители, творчески воспринимавшие реформаторские идеи, приходившие из Поволжья, воплощали их в создании новометодных школ, издательской деятельности, в целом – активизации самосознания. Здесь особое имя – кумыкский интеллектуал Абусуфьян Акаев (1872-1931). «Работают казанские мектебы превосходно. Нужно самому видеть стремление татар к наукам» - отмечал А. Акаев, находившейся в Казани в 1900-1903 и 1906-1908 гг. и, возможно, учившийся в медресе «Мухаммадия». Будучи в Казани, он знакомится с трудами Каюма Насыри. Кумыкские просветители, благодаря родству тюркских языков, знали и произведения Габдуллы Тукая, Фатиха Амирхана, Галимджана Ибрагимова. В 1902 году Акаев выехал со своим ближайшим другом, аварским просветителем Мухаммад-Мирзой Мавраевым в Крым для изучения издательского дела и устроился наборщиком в известную типографию «Терджиман» Исмаила Гаспринского. В Бахчисарае Акаев издал первую свою печатную книгу «Сафинат ан-наджат» («Корабль спасения»). Был хорошо знаком он и с Фатихом Карими, посетил известное татарское село Каргалы в Оренбуржье, «часто обращался к трудам казанских татар» - как отмечается в его биографиях.

Исследователь наследия А. Акаева, литературовед Агарагим Султанмурадов отмечает, что в 1903 году, вернувшись на родину, Абусуфьян в своем селении Нижнее Казанище следуя примеру татарских джадидов открыл двухклассную школу. «По возвращении на родину я обучил около ста детей по новому методу («усул джадиде»), обучил ещё других преподавателей, я приложил усилия и старания для распространения новометодной системы». Приводя в пример Казань (под ней кавказцами подразумевалось все Поволжье) и Крым, А. Акаев отмечает, что там в каждом населенном пункте имеются прекрасные мектебы и медресе.

Значение, которое татарские джадиды уделяли изучению родного языка, укреплению его социального статуса, отразилось и в кумыкской прогрессивной среде, особенно учитывая, что кумыкский язык являлся много веков лингва франка в Дагестане и других частях Северного Кавказа, языком межнационального общения для жителей горных и равнинных селений. Кстати, в советское время определяющая для коммуникации роль кумыкского была закреплена в 1923 году, при объявлении государственным в ДАССР, в связи с тем, что «большая часть населения коренного Дагестана говорит и понимает тюркско-кумыкский язык… опыт, проделанный по преподаванию тюркского языка в школах Нагорного Дагестана, дал блестящие результаты… было отмечено…, что «тюркско-кумыкский» язык является единственным языком общения граждан коренного Дагестана». А до 1917 года среди кумыкских джадидов распространялись идеи формирования единого тюркского языка на основе лексики татарского, крымскотатарского и кумыкского. Свидетельством доминирования кумыкского языка в Дагестане остаются многочисленные тюркские топонимы как в предгорьях, так и особенно на Прикаспийской равнине.

Вдохновившись опытом Каюма Насыри, Абусуфьян Акаев осуществлял издание календарей, служивших национальной печатью в отсутствии возможности издания газет; перевел он на кумыкский язык и роман татарского писателя Загира Бигиева «Олюф или красавица Хадича».

Махачкалу и Казань связывают активные научные контакты. Уходящий год 200-летия Каюма Насыри еще более углубил тему дагестанско-татарских литературных связей, когда-то глубоко заложенных в науке Солтанмурадом Хаджаковичем Акбиевым - автором статей по творчеству Кул Гали, Каюма Насыри, Габдуллы Тукая, Галимджана Ибрагимова, Мусы Джалиля. Именно его давно прочитанная статья, посвященная взаимосвязи просветительских идей Каюма Насыри и Абусуфьяна Акаева, опубликованная в Казани в 1976 году, привела меня в родное село кумыкского просветителя – Нижнее Казанище близ Буйнакска. А еще ранее познакомился я далеко от гор – в Верхневолжье, с председателем Духовного управления мусульман Ярославской области Арсланбеком хазратом Акаевым, изучающем наследие своего великого предка и отмечающем, что «Абусуфьян Акаев оставил нам большое наследие в виде своих трудов. Сто лет назад он вел свою деятельность плечом к плечу с именитыми татарскими богословами».

Духовная составляющая связей наших народов, особенно в рамках истории суфийских тарикатов, также подробно изучается сейчас. Недавно в Махачкале издана содержательная монография Шамиля Шихалиева и Ильяса Каяева «Научные и религиозные контакты мусульман Дагестана и Волго-Уральского региона во второй половине XIX - первой трети XX века (по материалам арабографичных источников)», презентация которой состоялась и в Казани. В целом же, в Дагестане – наиболее мусульманском регионе нашей страны - хорошо знают, что иджазу (разрешение на наставничество) Зайнулла ишан Расулев дал почитаемому в Дагестане шейху Сайфулле кади Башларову – имена учителя и ученика перечисляются в цепочке (сильсиля) шейхов накшбандийского тариката и ежедневно поминаются в зикрах тысяч мюридов этого направления суфизма.

Имя Зайнуллы ишана (в нашей газете, в № 11 за 2024 год рассказывалось о личности выдающегося религиозного деятеля из Троицка, основателя медресе «Расулия») окружено в Дагестане уважением – в Махачкале открыта и активно действует мечеть им. Зайнуллы Расулева. В махачкалинском поселке Тарки в 2016 году построена мечеть имени шейха Баязита Хайруллина, напоминающая еще об одном суфийском наставнике из числа выходцев из Поволжья и Приуралья. Уроженец деревни Новокулево (Яңа Күл) Уфимской губернии, шейх Баязит Хайруллин (1871-1950), проведший большую часть жизни на Северном Кавказе, приложил много сил и стараний для духовно-нравственного воспитания татар Махачкалы и представителей народов Дагестана, селившихся в молодой столице республики. Кстати, первая мечеть в Порт-Петровске (так называлась прежде Махачкала) была основана в начале XX века татарами. Эту мечеть, располагавшуюся на улице Малыгина, помнят многие старожилы и краеведы Махачкалы, поскольку она действовала в советское время и была единственной в столице Дагестанской АССР.

А встречает гостей города, прибывающих в Махачкалу железнодорожным путем, конный памятник революционеру Махачу Дахадаеву (1882-1918), в честь которого назван этот один из крупнейших городов на Северном Кавказе. Известно, что он был женат на внучке имама Шамиля - Патимат, дочери Мухаммед-Шефи и представительницы казанской купеческой семьи Апаковых Биби-Мариам-Бану. После развода с Патимат Махач Дахадаев женился на ее сестре Нафисат. Брат этих девушек Захид Шамиль, сам женатый на татарке Хадиче Байбековой, издавал в Москве татарский детский журнал «Тарбияи-атфаль», с которым сотрудничал Фатих Амирхан.

В нынешнем Дагестане не только богатая история, но и современные контакты, дружба наших народов связывают татар и этот дивный край.

Махачкала-Дербент-Москва
2025-12-01 13:06