Ильяс Невретдинов – концертирующий трубач, артист симфонического оркестра Большого театра России, выступает с сольными программами и развивает собственные концертные проекты. Один из них — «Мир трубы и органа» — знакомит слушателей с академической музыкой в разных городах страны. В интервью «Татарскому миру» музыкант рассказал о семье, работе в театре, татарских корнях и о том, почему классика актуальна всегда.
— Ильяс, последние месяцы у вас были очень насыщенными: новые программы, гастроли, концерты с органом. Какой из последних проектов стал для вас самым важным?
— Этот концертный сезон действительно получился очень насыщенным. Одним из главных проектов для меня стал цикл концертов «Мир трубы и органа», который мы реализуем вместе с замечательными органистами Ольгой Кемовой, Марией Рудневой и Тимуром Халиуллиным. Мы уже сыграли более двадцати концертов, в том числе в Московском кафедральном соборе святых Петра и Павла. Для меня важно, что это не просто концертный проект. Мы стараемся знакомить слушателей с историей академической музыки, рассказываем о произведениях, композиторах, инструментах, поэтому каждый концерт становится еще и своеобразной музыкальной лекцией. Уже появились разные программы — «Золотые шедевры четырех столетий», «Музыка космоса», а в новом сезоне готовим программу, посвященную музыке кино, и концерт — «Сверхзвук», в который войдут самые виртуозные произведения для трубы и органа.
В ближайших планах — продолжение концертного сезона. Уже совсем скоро состоится выступление в Смоленске, в новом Доме музыки, где мы впервые представим программу «Золотые шедевры четырех столетий». Осенью продолжатся концерты в Москве — в Российском национальном Музее музыки, Усадьбе Кусково,Музее-заповеднике Царицыно, в Калининграде, Челябинске и других городах. Очень хочется, чтобы проект «Мир трубы и органа» и дальше рос, появлялись новые программы, а академическая музыка становилась ближе и интереснее самой широкой аудитории.
— Вы выросли в музыкальной династии. Ваш отец — трубач и педагог Шамиль Невретдинов, мама Ольга Скребнева — преподаватель фортепиано, а бабушка Наталья Захарова много лет возглавляла Детскую музыкальную школу имени Александра Глазунова. Получается, выбора профессии у вас практически не было?
— Музыка действительно была со мной с самого рождения. Я вырос в семье, где она звучала постоянно. Династия у нас музыкально-педагогическая: дедушка преподавал в вузе, бабушка больше тридцати лет руководила музыкальной школой, отец был моим первым педагогом по трубе, мама преподавала фортепиано. Поэтому музыка была не чем-то особенным, а естественной частью нашей жизни. Причем все началось еще раньше, чем я сам стал заниматься. Мама с самого раннего детства включала мне классическую музыку. Сейчас я и сам убежден: если родители хотят воспитать музыканта, знакомить ребенка с хорошей музыкой нужно буквально с первых лет жизни. Одним из самых ярких детских впечатлений стал «Путеводитель по оркестру для юношества» Бенджамина Бриттена. Я мог слушать его снова и снова, узнавая, как постепенно раскрывается звучание оркестра, как вступают разные группы инструментов. И вот совсем недавно произошло удивительное совпадение. Уже будучи артистом Большого театра, я впервые исполнил это произведение на сцене. Во время концерта вдруг вспомнил, как много лет назад слушал его дома вместе с мамой. Это было очень сильное чувство. В такие моменты особенно ясно понимаешь: путь музыканта начинается задолго до первого выхода на сцену, а самые важные уроки часто получаешь именно в семье.
— Каким педагогом был для вас отец? Все-таки учиться у собственного родителя, наверное, непросто.
— Именно отец с самого начала научил меня самому главному — музыка никогда не должна превращаться в соревнование. Сегодня многие молодые исполнители стремятся, прежде всего, к техническим достижениям: сыграть быстрее, выше, громче, взять самые сложные ноты. Особенно это заметно среди трубачей. Но отец всегда говорил, что техника — это всего лишь средство. Главное — музыкальность. Поэтому в детстве мы работали не над тем, чтобы поставить очередной рекорд, а над великими произведениями. Помню, как разбирали «Вокализ» Рахманинова, «Каватину Нормы» Беллини. Тогда мне было непросто понять эту музыку, но именно она научила меня искать в произведении смысл. Можно идеально сыграть все ноты, но, если в исполнении нет души, слушатель ничего не почувствует. Этот принцип остается для меня главным и сегодня.
— Широкая публика впервые узнала вас после участия в телевизионном конкурсе «Синяя птица». Можно сказать, что именно тогда началась ваша профессиональная концертная жизнь?
— Думаю, да. Хотя для меня это был не столько конкурс, сколько очень важный опыт. За кадром зрители не видят огромную работу, которая предшествует эфиру. На кастинги приезжают дети со всей страны, и у каждого есть буквально несколько минут, чтобы показать все, что он умеет. Мне посчастливилось исполнить музыку Эдуарда Артемьева из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», которая, к слову на одном из видеохостингов, набрала миллион просмотров. Но тогда я не думал о том, сколько людей увидят это выступление. Просто хотелось сыграть честно и искренне. После программы действительно многое изменилось. Появились приглашения на концерты, фестивали, новые проекты. Наверное, именно тогда я понял, что для музыканта важнее всего не конкурсные дипломы, а возможность регулярно выходить к слушателю. Конкурс когда-нибудь заканчивается, а настоящий разговор с публикой продолжается всю жизнь.
— Сегодня вы артист Большого театра России. Что для вас значит эта сцена?
— Это огромная школа. Каждый день ты находишься рядом с выдающимися музыкантами, работаешь с великим репертуаром, постоянно учишься. После прихода Валерия Гергиева театр живет очень насыщенной жизнью, и для молодых артистов это колоссальный профессиональный опыт. Каждый спектакль — это ответственность перед коллегами, дирижером и зрителями. Мне очень интересно наблюдать за работой Валерия Абисаловича. Иногда достаточно нескольких его замечаний на репетиции, чтобы по-новому услышать хорошо знакомое произведение. Такие вещи многому учат.
— При этом вы продолжаете активно выступать с сольными программами. Не возникает ощущения, что приходится выбирать между оркестровой ямой театра и концертной сценой?
— Нет, наоборот. Мне кажется, одно дополняет другое. Оркестр учит слушать партнеров, чувствовать форму, понимать, как рождается большое музыкальное произведение. А сольный концерт — это уже совсем другой разговор. Там вся ответственность лежит только на тебе. Мне нравится сочетать эти два направления. Благодаря этому постоянно открываешь что-то новое и не позволяешь себе останавливаться.
— Многие уверены, что профессия музыканта — это вдохновение. А что на самом деле остается за кулисами?
— Есть мнение, что музыкант должен заниматься инструментом по десять-двенадцать часов. Для трубача это невозможно. Наш исполнительский аппарат очень быстро устает. Если говорить именно о работе с инструментом, то в среднем это около двух часов в день — в зависимости от нагрузки и репертуара. Но это вовсе не означает, что остальные часы свободны. Нужно изучать партитуры, читать, слушать записи, искать новые произведения, придумывать программы. Чем шире кругозор, тем больше можешь сказать слушателю со сцены. Наверное, поэтому мне интересно заниматься и просветительскими проектами, активно развивать соцсети. Очень хочется, чтобы академическая музыка перестала казаться чем-то сложным и недоступным.
— При этом создается впечатление, что вы почти не умеете отдыхать…
— Возможно, в этом есть доля правды. Но я действительно люблю свою профессию. Есть известная мысль, которую часто приписывают Конфуцию: если найдешь дело по душе, тебе не придется работать ни одного дня. Наверное, в моем случае это действительно так. Конечно, бывают усталость, напряженные графики, сложные репетиции. Но ощущение, что ты занимаешься любимым делом, всегда сильнее.
— Наша газета называется «Татарский мир», поэтому не могу не спросить: насколько важны для вас татарские корни? Влияют ли они на ваше мировоззрение и отношение к профессии?
— Конечно, влияют. Для меня это не какая-то абстрактная тема и не просто запись в анкете. Я практикующий мусульманин. Стараюсь, насколько позволяет концертный график, соблюдать религиозные предписания: совершаю намаз, держу пост в месяц Рамадан, отмечаю Ураза-байрам и Курбан-байрам. Это естественная часть моей жизни. Но татарские корни проявляются не только в религии. Это еще и отношение к труду. С детства я слышал, что настоящий татарин никогда не должен останавливаться на достигнутом. Нужно постоянно работать над собой, двигаться вперед, совершенствоваться. Мне кажется, именно этот принцип очень помогает и в профессии музыканта.
— Получается, национальная культура присутствует и в вашем творчестве?
— Да, и мне хотелось бы, чтобы ее становилось больше. Недавно с певицей Саидой Мухаметзяновой мы записали песню «Нигә таңнар....». Для меня это был очень важный опыт. Мне давно хотелось, чтобы татарская музыка появилась и в моем репертуаре. Есть еще одно произведение, которым я особенно дорожу, — сюита московского композитора Радмира Шайхутдинова «Сказки бабушки Амины». Она написана по мотивам татарских народных сказок, которые композитор в детстве слышал от своей бабушки. Это академическая музыка, но в ней очень ясно ощущается татарская интонация, пентатоника, сама атмосфера национальной культуры. Мне кажется, именно такие произведения показывают, что академическое искусство и национальные традиции могут очень органично существовать вместе.
Всегда с радостью принимаю участие в проектах, организованных Полпредством РТ в РФ: выступал в Госпитале Бурденко, участвовал в концерте памяти Ф.Мансурова и других.
— Может ли академическая музыка вообще сохранять национальную культуру, не обращаясь напрямую к фольклору?
— Уверен, что может. Посмотрите на русскую музыкальную классику — Бородина, Римского-Корсакова. Они не просто цитировали народные мелодии, а создавали собственный музыкальный язык, в котором чувствовался национальный характер. То же самое можно сказать и о Софии Губайдулиной. Она показала, что национальная культура способна жить в современной академической музыке, развиваться, искать новые формы.
Мне кажется, сегодня многие композиторы работают в этом направлении. Просто далеко не все эти произведения получают широкую известность. Их редко исполняют, недостаточно продвигают. Я очень надеюсь, что в ближайшие годы такой музыки будет звучать значительно больше. И если появится возможность, с удовольствием буду принимать участие в ее исполнении.
— Корни вашей семьи связаны с Нижегородской областью. Насколько для вас важно сохранять память о предках?
— Это важная часть жизни. Мы регулярно приезжаем в родное село Красный Остров. Для нашей семьи это не просто поездка — это возможность встретиться с историей своего рода, побывать на могилах родственников, вспомнить тех, благодаря кому мы сегодня живем. Мой дед был ветераном Великой Отечественной войны. Я всегда помню об этом. Для меня большая честь носить фамилию Невретдинов и понимать, что каждое поколение должно быть достойно тех, кто жил до него. Наверное, именно поэтому я воспринимаю свою профессию не только как личное дело. Мне хочется, чтобы своим трудом я приносил пользу стране, культуре, людям.
— Вы часто бываете в Казани. Есть ли проект, который особенно хотелось бы осуществить именно там?
— Очень хотелось бы представить в Казани нашу программу для трубы и органа. К сожалению, сейчас это сделать непросто. Насколько я понимаю, в концертном зале имени Салиха Сайдашева орган временно не используется в полноценной концертной жизни. Мне очень хочется верить, что эта ситуация изменится. Казань — один из важнейших музыкальных центров России, и я надеюсь, что однажды мы обязательно привезем сюда наш проект.
— И последний вопрос. Каким вы хотели бы увидеть себя через десять лет?
— Надеюсь, что за эти годы станет больше не только концертов, но и самого исполнительского опыта. Очень хочется расширить репертуар, познакомиться с новыми музыкантами, реализовать проекты, которые сейчас только рождаются. Сейчас я много думаю о развитии ансамблей медных духовых инструментов — брасс-квинтетов, более крупных составов. Уже начал работать в этом направлении и верю, что со временем эти проекты найдут своего слушателя. Очень хочется, чтобы концерты с трубным репертуаром проходили в Большом зале Московской консерватории, в Светлановском зале Дома музыки, на лучших сценах страны и собирали полные залы. Есть замечательные произведения — концерты Александра Гедике, Александра Арутюняна, концертные вариации Михаила Готлиба и других композиторов. Это настоящие шедевры, но, к сожалению, их знает не так много людей. Мне очень близка мысль Татьяны Черниговской. Она говорит, что некоторые считают искусство десертом, а науку — основным блюдом. Но это совсем не так. Искусство — не дополнение к жизни, а одна из ее основ. Именно музыка воспитывает человека, делает общество духовно богаче. Мне кажется, ради этого и стоит выходить на сцену.
Беседовала Лейсан Ситдикова
— Ильяс, последние месяцы у вас были очень насыщенными: новые программы, гастроли, концерты с органом. Какой из последних проектов стал для вас самым важным?
— Этот концертный сезон действительно получился очень насыщенным. Одним из главных проектов для меня стал цикл концертов «Мир трубы и органа», который мы реализуем вместе с замечательными органистами Ольгой Кемовой, Марией Рудневой и Тимуром Халиуллиным. Мы уже сыграли более двадцати концертов, в том числе в Московском кафедральном соборе святых Петра и Павла. Для меня важно, что это не просто концертный проект. Мы стараемся знакомить слушателей с историей академической музыки, рассказываем о произведениях, композиторах, инструментах, поэтому каждый концерт становится еще и своеобразной музыкальной лекцией. Уже появились разные программы — «Золотые шедевры четырех столетий», «Музыка космоса», а в новом сезоне готовим программу, посвященную музыке кино, и концерт — «Сверхзвук», в который войдут самые виртуозные произведения для трубы и органа.
В ближайших планах — продолжение концертного сезона. Уже совсем скоро состоится выступление в Смоленске, в новом Доме музыки, где мы впервые представим программу «Золотые шедевры четырех столетий». Осенью продолжатся концерты в Москве — в Российском национальном Музее музыки, Усадьбе Кусково,Музее-заповеднике Царицыно, в Калининграде, Челябинске и других городах. Очень хочется, чтобы проект «Мир трубы и органа» и дальше рос, появлялись новые программы, а академическая музыка становилась ближе и интереснее самой широкой аудитории.
— Вы выросли в музыкальной династии. Ваш отец — трубач и педагог Шамиль Невретдинов, мама Ольга Скребнева — преподаватель фортепиано, а бабушка Наталья Захарова много лет возглавляла Детскую музыкальную школу имени Александра Глазунова. Получается, выбора профессии у вас практически не было?
— Музыка действительно была со мной с самого рождения. Я вырос в семье, где она звучала постоянно. Династия у нас музыкально-педагогическая: дедушка преподавал в вузе, бабушка больше тридцати лет руководила музыкальной школой, отец был моим первым педагогом по трубе, мама преподавала фортепиано. Поэтому музыка была не чем-то особенным, а естественной частью нашей жизни. Причем все началось еще раньше, чем я сам стал заниматься. Мама с самого раннего детства включала мне классическую музыку. Сейчас я и сам убежден: если родители хотят воспитать музыканта, знакомить ребенка с хорошей музыкой нужно буквально с первых лет жизни. Одним из самых ярких детских впечатлений стал «Путеводитель по оркестру для юношества» Бенджамина Бриттена. Я мог слушать его снова и снова, узнавая, как постепенно раскрывается звучание оркестра, как вступают разные группы инструментов. И вот совсем недавно произошло удивительное совпадение. Уже будучи артистом Большого театра, я впервые исполнил это произведение на сцене. Во время концерта вдруг вспомнил, как много лет назад слушал его дома вместе с мамой. Это было очень сильное чувство. В такие моменты особенно ясно понимаешь: путь музыканта начинается задолго до первого выхода на сцену, а самые важные уроки часто получаешь именно в семье.
— Каким педагогом был для вас отец? Все-таки учиться у собственного родителя, наверное, непросто.
— Именно отец с самого начала научил меня самому главному — музыка никогда не должна превращаться в соревнование. Сегодня многие молодые исполнители стремятся, прежде всего, к техническим достижениям: сыграть быстрее, выше, громче, взять самые сложные ноты. Особенно это заметно среди трубачей. Но отец всегда говорил, что техника — это всего лишь средство. Главное — музыкальность. Поэтому в детстве мы работали не над тем, чтобы поставить очередной рекорд, а над великими произведениями. Помню, как разбирали «Вокализ» Рахманинова, «Каватину Нормы» Беллини. Тогда мне было непросто понять эту музыку, но именно она научила меня искать в произведении смысл. Можно идеально сыграть все ноты, но, если в исполнении нет души, слушатель ничего не почувствует. Этот принцип остается для меня главным и сегодня.
— Широкая публика впервые узнала вас после участия в телевизионном конкурсе «Синяя птица». Можно сказать, что именно тогда началась ваша профессиональная концертная жизнь?
— Думаю, да. Хотя для меня это был не столько конкурс, сколько очень важный опыт. За кадром зрители не видят огромную работу, которая предшествует эфиру. На кастинги приезжают дети со всей страны, и у каждого есть буквально несколько минут, чтобы показать все, что он умеет. Мне посчастливилось исполнить музыку Эдуарда Артемьева из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», которая, к слову на одном из видеохостингов, набрала миллион просмотров. Но тогда я не думал о том, сколько людей увидят это выступление. Просто хотелось сыграть честно и искренне. После программы действительно многое изменилось. Появились приглашения на концерты, фестивали, новые проекты. Наверное, именно тогда я понял, что для музыканта важнее всего не конкурсные дипломы, а возможность регулярно выходить к слушателю. Конкурс когда-нибудь заканчивается, а настоящий разговор с публикой продолжается всю жизнь.
— Сегодня вы артист Большого театра России. Что для вас значит эта сцена?
— Это огромная школа. Каждый день ты находишься рядом с выдающимися музыкантами, работаешь с великим репертуаром, постоянно учишься. После прихода Валерия Гергиева театр живет очень насыщенной жизнью, и для молодых артистов это колоссальный профессиональный опыт. Каждый спектакль — это ответственность перед коллегами, дирижером и зрителями. Мне очень интересно наблюдать за работой Валерия Абисаловича. Иногда достаточно нескольких его замечаний на репетиции, чтобы по-новому услышать хорошо знакомое произведение. Такие вещи многому учат.
— При этом вы продолжаете активно выступать с сольными программами. Не возникает ощущения, что приходится выбирать между оркестровой ямой театра и концертной сценой?
— Нет, наоборот. Мне кажется, одно дополняет другое. Оркестр учит слушать партнеров, чувствовать форму, понимать, как рождается большое музыкальное произведение. А сольный концерт — это уже совсем другой разговор. Там вся ответственность лежит только на тебе. Мне нравится сочетать эти два направления. Благодаря этому постоянно открываешь что-то новое и не позволяешь себе останавливаться.
— Многие уверены, что профессия музыканта — это вдохновение. А что на самом деле остается за кулисами?
— Есть мнение, что музыкант должен заниматься инструментом по десять-двенадцать часов. Для трубача это невозможно. Наш исполнительский аппарат очень быстро устает. Если говорить именно о работе с инструментом, то в среднем это около двух часов в день — в зависимости от нагрузки и репертуара. Но это вовсе не означает, что остальные часы свободны. Нужно изучать партитуры, читать, слушать записи, искать новые произведения, придумывать программы. Чем шире кругозор, тем больше можешь сказать слушателю со сцены. Наверное, поэтому мне интересно заниматься и просветительскими проектами, активно развивать соцсети. Очень хочется, чтобы академическая музыка перестала казаться чем-то сложным и недоступным.
— При этом создается впечатление, что вы почти не умеете отдыхать…
— Возможно, в этом есть доля правды. Но я действительно люблю свою профессию. Есть известная мысль, которую часто приписывают Конфуцию: если найдешь дело по душе, тебе не придется работать ни одного дня. Наверное, в моем случае это действительно так. Конечно, бывают усталость, напряженные графики, сложные репетиции. Но ощущение, что ты занимаешься любимым делом, всегда сильнее.
— Наша газета называется «Татарский мир», поэтому не могу не спросить: насколько важны для вас татарские корни? Влияют ли они на ваше мировоззрение и отношение к профессии?
— Конечно, влияют. Для меня это не какая-то абстрактная тема и не просто запись в анкете. Я практикующий мусульманин. Стараюсь, насколько позволяет концертный график, соблюдать религиозные предписания: совершаю намаз, держу пост в месяц Рамадан, отмечаю Ураза-байрам и Курбан-байрам. Это естественная часть моей жизни. Но татарские корни проявляются не только в религии. Это еще и отношение к труду. С детства я слышал, что настоящий татарин никогда не должен останавливаться на достигнутом. Нужно постоянно работать над собой, двигаться вперед, совершенствоваться. Мне кажется, именно этот принцип очень помогает и в профессии музыканта.
— Получается, национальная культура присутствует и в вашем творчестве?
— Да, и мне хотелось бы, чтобы ее становилось больше. Недавно с певицей Саидой Мухаметзяновой мы записали песню «Нигә таңнар....». Для меня это был очень важный опыт. Мне давно хотелось, чтобы татарская музыка появилась и в моем репертуаре. Есть еще одно произведение, которым я особенно дорожу, — сюита московского композитора Радмира Шайхутдинова «Сказки бабушки Амины». Она написана по мотивам татарских народных сказок, которые композитор в детстве слышал от своей бабушки. Это академическая музыка, но в ней очень ясно ощущается татарская интонация, пентатоника, сама атмосфера национальной культуры. Мне кажется, именно такие произведения показывают, что академическое искусство и национальные традиции могут очень органично существовать вместе.
Всегда с радостью принимаю участие в проектах, организованных Полпредством РТ в РФ: выступал в Госпитале Бурденко, участвовал в концерте памяти Ф.Мансурова и других.
— Может ли академическая музыка вообще сохранять национальную культуру, не обращаясь напрямую к фольклору?
— Уверен, что может. Посмотрите на русскую музыкальную классику — Бородина, Римского-Корсакова. Они не просто цитировали народные мелодии, а создавали собственный музыкальный язык, в котором чувствовался национальный характер. То же самое можно сказать и о Софии Губайдулиной. Она показала, что национальная культура способна жить в современной академической музыке, развиваться, искать новые формы.
Мне кажется, сегодня многие композиторы работают в этом направлении. Просто далеко не все эти произведения получают широкую известность. Их редко исполняют, недостаточно продвигают. Я очень надеюсь, что в ближайшие годы такой музыки будет звучать значительно больше. И если появится возможность, с удовольствием буду принимать участие в ее исполнении.
— Корни вашей семьи связаны с Нижегородской областью. Насколько для вас важно сохранять память о предках?
— Это важная часть жизни. Мы регулярно приезжаем в родное село Красный Остров. Для нашей семьи это не просто поездка — это возможность встретиться с историей своего рода, побывать на могилах родственников, вспомнить тех, благодаря кому мы сегодня живем. Мой дед был ветераном Великой Отечественной войны. Я всегда помню об этом. Для меня большая честь носить фамилию Невретдинов и понимать, что каждое поколение должно быть достойно тех, кто жил до него. Наверное, именно поэтому я воспринимаю свою профессию не только как личное дело. Мне хочется, чтобы своим трудом я приносил пользу стране, культуре, людям.
— Вы часто бываете в Казани. Есть ли проект, который особенно хотелось бы осуществить именно там?
— Очень хотелось бы представить в Казани нашу программу для трубы и органа. К сожалению, сейчас это сделать непросто. Насколько я понимаю, в концертном зале имени Салиха Сайдашева орган временно не используется в полноценной концертной жизни. Мне очень хочется верить, что эта ситуация изменится. Казань — один из важнейших музыкальных центров России, и я надеюсь, что однажды мы обязательно привезем сюда наш проект.
— И последний вопрос. Каким вы хотели бы увидеть себя через десять лет?
— Надеюсь, что за эти годы станет больше не только концертов, но и самого исполнительского опыта. Очень хочется расширить репертуар, познакомиться с новыми музыкантами, реализовать проекты, которые сейчас только рождаются. Сейчас я много думаю о развитии ансамблей медных духовых инструментов — брасс-квинтетов, более крупных составов. Уже начал работать в этом направлении и верю, что со временем эти проекты найдут своего слушателя. Очень хочется, чтобы концерты с трубным репертуаром проходили в Большом зале Московской консерватории, в Светлановском зале Дома музыки, на лучших сценах страны и собирали полные залы. Есть замечательные произведения — концерты Александра Гедике, Александра Арутюняна, концертные вариации Михаила Готлиба и других композиторов. Это настоящие шедевры, но, к сожалению, их знает не так много людей. Мне очень близка мысль Татьяны Черниговской. Она говорит, что некоторые считают искусство десертом, а науку — основным блюдом. Но это совсем не так. Искусство — не дополнение к жизни, а одна из ее основ. Именно музыка воспитывает человека, делает общество духовно богаче. Мне кажется, ради этого и стоит выходить на сцену.
Беседовала Лейсан Ситдикова