В конференц-зале Московской Соборной мечети в начале осени состоялась первая, большая презентация нашей книги «Москва: город вязевый», собравшая и первых читателей, и героев работы – татар-москвичей, поделившихся на страницах издания своими воспоминаниями о родных районах и домах, уже ушедших приметах столичной жизни XX века. Фрагменты книги публиковались в нашей газете (2025, № 5, 7, 8).
Разветвленные московские улицы, будто разноцветные нити, пронизывают восточным узором весь город. В их нередкой запутанности, параллелях и пересечениях, ярмарочной эклектике и хлебосольном уюте отражается в центре Москвы еще наследие средневекового города. В этом Москва – город с отчетливо восточным, а точнее евразийским характером устройства, которому противопоставлял себя имперский Петербург с его прямыми проспектами и перспективами. В извечном сравнении двух российских столиц Москва явно тяготеет к татарскому миру. Другое дело Петербург – остров, среди северных лесов и болот…
Очень мало на карте мира городов, тем более – мегаполисов, со столь удачной, гармоничной историей подобно московской. Сама городская среда, включающая в себя взаимообогащение при сохранении ощутимых черт старых общин – определяет дух Москвы. Напоминание о еще средневековых разноязыких поселениях, вошедших в ткань Москвы, архитектурное наследие, известные всему миру культовые объекты, памятники-дары щедрой купеческой благотворительности конца XIX-начала XX вв.
Особая часть нашей книги – изучение Татарской слободы в Замоскворечье. Здесь складывалась, вероятно, наиболее древняя из татарских слобод, позднее создававших модель мусульманского урбанизма в России.
Исконная принадлежность Замоскворечья русской старине позволила сохраниться здесь много веков и Татарской слободе; трудно себе представить компактную жизнь татар-мусульман XIX века в районе Тверской улицы или Бульварного кольца, где все стремительно модернизировалось. В несколько сонном, неторопливом ритме Замоскворечья Татарская слобода смогла укрыться, а ее жители, являясь москвичами, сберегали свою религиозную и национальную самость.
Важная составляющая наших книг – визуальный мир. Иллюстрации для книги «Москва: город вязевый» создавали талантливые художники Мурат Анаев (работающий в студии военных художников им. М. Б. Грекова) и Сания Саженская.
Сегодня мы подробнее познакомим с работами Сании Саженской, вошедшими в издание.
Сания Саженская (Бахитова) родилась в Ташкенте в 1997 году в татарской семье. В 2022 году окончила Московский государственный академический художественный институт имени В. И. Сурикова.
Сания — современный художник, работающий с широким спектром практик: от монументальной живописи до социальных взаимодействий. Работы Сании Саженской, рассказывающие о московских татарах, демонстрируют корни, давние истоки современной восточной составляющей российского урбанизма.
Познакомившись с Санией на одном вернисаже и восхитившись ее дивной работой, посвященной поэме персидского поэта-суфия Аттара «Беседа птиц», началось наше сотрудничество, диалог, объединённый в том числе общим профессиональным интересом и любовью к татарской культуре и истории. При подготовке книги «Москва: город вязевый» мы готовили исторические тексты-сюжеты – ключевые для многослойного повествования, которые передавали Сание для создания картин. Именно картин, поскольку в традициях подготовки наших историко-этнографических книг, иллюстрации приобретают самостоятельное значение, могут «выйти» за пределы текста, став частью выставок. Так было и в ходе презентации, когда работы Сании Саженской встречали гостей мероприятия, погружая в мир московской татарской общины конца XIX- начала XX веков.
Пройдемся галереей работ Сании Саженской и разберем их сюжеты, связанные с исследовательским текстом.
Как известно, большинство татар-рестораторов проживали в начале XX века в Петербурге, однако и в Москве был известен владелец солидного заведения, купец 2-й гильдии Хусаин Байбеков, живший на Цветном бульваре. Уроженец Касимова, он владел бетонным и кирпичным заводом, торговал шерстью и каракулем, но остался в истории скорее в качестве ресторатора и благотворителя.
Свой ресторан он назвал, памятуя о существовании в Москве, на Трубной площади, другого «Эрмитажа», где готовили знаменитый салат Люсьена Оливье.
Семья Байбекова была известна в мусульманской общине родством со знаменитым кавказским имамом Шамилем: зять Хусаина Мусяевича – Захид Шамиль - приходился внуком имаму. Хадича Байбекова и Захид Шамиль являлись одной из самых известных супружеских пар среди московских мусульман, трудились во благо просвещения своих единоверцев.
Очевидно, что на щедрые средства тестя Захид Шамиль издавал в Москве с 1907 года первый татарский детский журнал «Тәрбиятел-әтфаль» («Балалар тәрбиясе», «Детское воспитание»), к работе над которым он привлек писателя Фатиха Амирхана. Сам же Хусаин Байбеков поддерживал Второй мусульманский приход (на основе которого сложилась община нынешней Московской Соборной мечети), Московское мусульманское благотворительное общество.
К северу от Садового кольца, где сложилась новая мусульманская община, на 2-й Мещанской улице проживал в собственном доме торговец каракулем Ариф Хусаинович Бурнашев. Среди его дочерей выделялась своей кроткостью, богобоязненностью средняя дочь Насима. Совсем юной она заразилась скарлатиной, бушевавшей периодически в раннесоветской Москве. Болезнь усугубилась, и предчувствуя кончину Насима просила у родителей, чтобы джаназа-намаз по ней прочитал имам-хатыб мечети на Большой Татарской улице Абдулла Шамсутдинов.
Хотя и жили Бурнашевы в двух шагах от построенной в 1904 году мечети в Выползовом переулке, но тяготели к общине в Замоскворечье, где молились близкие им сословно и землячески татары-купцы. Так продолжилось и после революции 1917 года, когда и мечети действовали, и Бурнашевы еще владели своим ладным двухэтажным домом. Шел 1930 год – последний, относительно благополучный в истории этой семьи.
Насима прожила на свете 16 лет, ушла из жизни в родных стенах. Полагая, что Насима жила в его махалле, к дому пришел другой Абддула-хазрат–Сулеймани, служивший в новой мечети. Родители посчитали правильным дать ему садака, чтобы и он прочитал Коран, но последнюю просьбу своей дочери также выполнили, послали за Абдуллой Шамсутдиновым. Так два имама с одним именем, представляющие разные городские общины, встретились у ворот татарского дома.
Повозка отправилась на Даниловское кладбище…
Вплоть до 1930-х годов многие жители Татарской слободы держали скот, в том числе коров. Во дворах домов в Малом Татарском переулке, например, стояли сараи, а саму живность пасли по берегам Водоотводного канала, тогда еще не закованного в гранит набережной. Иногда коз и коров отправляли и дальше – на более обширные луга, в район современной Космодамианской набережной. По Озерковскому переулку стадо отправлялось на свое пастбище, а вечером возвращалось обратно, за ворота домов на Большой Татарской. Сам уклад жизни Татарской слободы – вполне городской, сохранял и в начале XX века черты классического, размеренного замоскворецкого уклада, где особняки окружали многочисленные постройки, создававшие идиллию уютного зажиточного хозяйства.
…Торговля мехом (в особенности, каракулем, каракульчей, мерлушкой), пошив меховых изделий (шапок, шуб, муфт) стала главным занятием московского татарского купечества. Среди торговцев особо выделялся Хусаин Яфарович Ширинский, занимавшийся благотворительностью и имевший собственный магазин на Земляном валу, в Малом Казенном переулке. Примечательно, что своим товаром Хусаин Ширинский торговал и среди земляков, единоверцев, на что указывает реклама, выполненная на татарском языке арабским шрифтом.
…Записки иностранцев о путешествиях по Древней Руси – важный источник сведений о повседневной жизни, их быте и нравах. Среди произведений этого рода особняком стоят изданные больше века назад и переизданные сравнительно недавно дневники архидиакона Павла Алеппского «Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века».
Павел Алеппский, араб-христианин, уроженец Алеппо, родной сын Макария, патриарха Антиохийского, сопровождал отца в трехлетнем путешествии (1654-1656) к московскому царю Алексею Михайловичу. Целью путешествия был сбор пожертвований – московский государь приветлив и щедр был к вконец обедневшим православным единоверцам.
В Москве он встречался с жившим при царском дворе крещенным касимовском ханом Сеид-Бурханом (Василием Арслановичем), который, несмотря на принятие православия, хранил Коран и демонстрировал владение восточными языками.
…Как отмечает историк Дамир Хайретдинов, в Татарской слободе Москвы всегда имелась мечеть, располагавшаяся по разным адресам. Так, в документах Российского государственного архива древних актов сохранился документ «О бытию в Татарской мечети абызом Ашира Кадкеева» от 1712 года. В 1727 году упоминается купец Кутлу-Мамет Абдулов в качестве «служителя Татарской мечети по найму». По данным Переписной книги города Москвы 1744 г., мечеть располагалась на дворе мурз Тевкелевых на углу Татарской улицы и Старо-Толмачевского переулка (совр. адрес: Большая Татарская ул., д. 20, стр. 2). В 1760-е гг. мечеть была перенесена в Овчинную слободу на двор к комиссару Коллегии иностранных дел мурзе Абдурахману Семенееву (совр. адрес: Большая Татарская ул., д. 9). В начале XIX в., до постройки каменного здания ныне действующей мечети, в источниках отмечен Магометанский молитвенный дом на дворе мурзы Хасана Мангушева, который был выстроен на месте старинной Тевкелевской мечети (совр. адрес: Большая Татарская ул., д. 20, стр. 2). Наконец, более двухсот лет назад, в 1823 году была выстроена дошедшая до нас Историческая мечеть. Сейчас в Исторической мечети полным ходом идет капитальный ремонт, в том числе возвращающий исторический облик ее оригинальных, луковичных куполов.
Картина же напоминает о существовании первых московских деревянных мечетей, совершении мусульманских молитв татарами в непосредственной близости от Кремля. Мечети в слободе располагались тогда скорее на территории частных дворов, и хотя были открыты для совершения намаза всем мусульманам, выглядели скорее как «домовые». На картине хозяйка показана в окружение как татарских, так и русских девушек, накрывающих стол для угощенья.
…Очень большой, безразмерный город, близкий его жителям всей своей полнотой, многообразием центра и окраин, но больше какими-то своими особыми сторонами, в том числе этноконфессиональными. Открывается он с каждым годом. Татарская Москва, сохраняя динамику роста численности, давно вышла за границы дворов и компактной слободы, определяла «свой Восток» России по всему великому городу. Рассказ о нем мы будем продолжать на страницах газеты «Татарский мир».
Разветвленные московские улицы, будто разноцветные нити, пронизывают восточным узором весь город. В их нередкой запутанности, параллелях и пересечениях, ярмарочной эклектике и хлебосольном уюте отражается в центре Москвы еще наследие средневекового города. В этом Москва – город с отчетливо восточным, а точнее евразийским характером устройства, которому противопоставлял себя имперский Петербург с его прямыми проспектами и перспективами. В извечном сравнении двух российских столиц Москва явно тяготеет к татарскому миру. Другое дело Петербург – остров, среди северных лесов и болот…
Очень мало на карте мира городов, тем более – мегаполисов, со столь удачной, гармоничной историей подобно московской. Сама городская среда, включающая в себя взаимообогащение при сохранении ощутимых черт старых общин – определяет дух Москвы. Напоминание о еще средневековых разноязыких поселениях, вошедших в ткань Москвы, архитектурное наследие, известные всему миру культовые объекты, памятники-дары щедрой купеческой благотворительности конца XIX-начала XX вв.
Особая часть нашей книги – изучение Татарской слободы в Замоскворечье. Здесь складывалась, вероятно, наиболее древняя из татарских слобод, позднее создававших модель мусульманского урбанизма в России.
Исконная принадлежность Замоскворечья русской старине позволила сохраниться здесь много веков и Татарской слободе; трудно себе представить компактную жизнь татар-мусульман XIX века в районе Тверской улицы или Бульварного кольца, где все стремительно модернизировалось. В несколько сонном, неторопливом ритме Замоскворечья Татарская слобода смогла укрыться, а ее жители, являясь москвичами, сберегали свою религиозную и национальную самость.
Важная составляющая наших книг – визуальный мир. Иллюстрации для книги «Москва: город вязевый» создавали талантливые художники Мурат Анаев (работающий в студии военных художников им. М. Б. Грекова) и Сания Саженская.
Сегодня мы подробнее познакомим с работами Сании Саженской, вошедшими в издание.
Сания Саженская (Бахитова) родилась в Ташкенте в 1997 году в татарской семье. В 2022 году окончила Московский государственный академический художественный институт имени В. И. Сурикова.
Сания — современный художник, работающий с широким спектром практик: от монументальной живописи до социальных взаимодействий. Работы Сании Саженской, рассказывающие о московских татарах, демонстрируют корни, давние истоки современной восточной составляющей российского урбанизма.
Познакомившись с Санией на одном вернисаже и восхитившись ее дивной работой, посвященной поэме персидского поэта-суфия Аттара «Беседа птиц», началось наше сотрудничество, диалог, объединённый в том числе общим профессиональным интересом и любовью к татарской культуре и истории. При подготовке книги «Москва: город вязевый» мы готовили исторические тексты-сюжеты – ключевые для многослойного повествования, которые передавали Сание для создания картин. Именно картин, поскольку в традициях подготовки наших историко-этнографических книг, иллюстрации приобретают самостоятельное значение, могут «выйти» за пределы текста, став частью выставок. Так было и в ходе презентации, когда работы Сании Саженской встречали гостей мероприятия, погружая в мир московской татарской общины конца XIX- начала XX веков.
Пройдемся галереей работ Сании Саженской и разберем их сюжеты, связанные с исследовательским текстом.
Как известно, большинство татар-рестораторов проживали в начале XX века в Петербурге, однако и в Москве был известен владелец солидного заведения, купец 2-й гильдии Хусаин Байбеков, живший на Цветном бульваре. Уроженец Касимова, он владел бетонным и кирпичным заводом, торговал шерстью и каракулем, но остался в истории скорее в качестве ресторатора и благотворителя.
Свой ресторан он назвал, памятуя о существовании в Москве, на Трубной площади, другого «Эрмитажа», где готовили знаменитый салат Люсьена Оливье.
Семья Байбекова была известна в мусульманской общине родством со знаменитым кавказским имамом Шамилем: зять Хусаина Мусяевича – Захид Шамиль - приходился внуком имаму. Хадича Байбекова и Захид Шамиль являлись одной из самых известных супружеских пар среди московских мусульман, трудились во благо просвещения своих единоверцев.
Очевидно, что на щедрые средства тестя Захид Шамиль издавал в Москве с 1907 года первый татарский детский журнал «Тәрбиятел-әтфаль» («Балалар тәрбиясе», «Детское воспитание»), к работе над которым он привлек писателя Фатиха Амирхана. Сам же Хусаин Байбеков поддерживал Второй мусульманский приход (на основе которого сложилась община нынешней Московской Соборной мечети), Московское мусульманское благотворительное общество.
К северу от Садового кольца, где сложилась новая мусульманская община, на 2-й Мещанской улице проживал в собственном доме торговец каракулем Ариф Хусаинович Бурнашев. Среди его дочерей выделялась своей кроткостью, богобоязненностью средняя дочь Насима. Совсем юной она заразилась скарлатиной, бушевавшей периодически в раннесоветской Москве. Болезнь усугубилась, и предчувствуя кончину Насима просила у родителей, чтобы джаназа-намаз по ней прочитал имам-хатыб мечети на Большой Татарской улице Абдулла Шамсутдинов.
Хотя и жили Бурнашевы в двух шагах от построенной в 1904 году мечети в Выползовом переулке, но тяготели к общине в Замоскворечье, где молились близкие им сословно и землячески татары-купцы. Так продолжилось и после революции 1917 года, когда и мечети действовали, и Бурнашевы еще владели своим ладным двухэтажным домом. Шел 1930 год – последний, относительно благополучный в истории этой семьи.
Насима прожила на свете 16 лет, ушла из жизни в родных стенах. Полагая, что Насима жила в его махалле, к дому пришел другой Абддула-хазрат–Сулеймани, служивший в новой мечети. Родители посчитали правильным дать ему садака, чтобы и он прочитал Коран, но последнюю просьбу своей дочери также выполнили, послали за Абдуллой Шамсутдиновым. Так два имама с одним именем, представляющие разные городские общины, встретились у ворот татарского дома.
Повозка отправилась на Даниловское кладбище…
Вплоть до 1930-х годов многие жители Татарской слободы держали скот, в том числе коров. Во дворах домов в Малом Татарском переулке, например, стояли сараи, а саму живность пасли по берегам Водоотводного канала, тогда еще не закованного в гранит набережной. Иногда коз и коров отправляли и дальше – на более обширные луга, в район современной Космодамианской набережной. По Озерковскому переулку стадо отправлялось на свое пастбище, а вечером возвращалось обратно, за ворота домов на Большой Татарской. Сам уклад жизни Татарской слободы – вполне городской, сохранял и в начале XX века черты классического, размеренного замоскворецкого уклада, где особняки окружали многочисленные постройки, создававшие идиллию уютного зажиточного хозяйства.
…Торговля мехом (в особенности, каракулем, каракульчей, мерлушкой), пошив меховых изделий (шапок, шуб, муфт) стала главным занятием московского татарского купечества. Среди торговцев особо выделялся Хусаин Яфарович Ширинский, занимавшийся благотворительностью и имевший собственный магазин на Земляном валу, в Малом Казенном переулке. Примечательно, что своим товаром Хусаин Ширинский торговал и среди земляков, единоверцев, на что указывает реклама, выполненная на татарском языке арабским шрифтом.
…Записки иностранцев о путешествиях по Древней Руси – важный источник сведений о повседневной жизни, их быте и нравах. Среди произведений этого рода особняком стоят изданные больше века назад и переизданные сравнительно недавно дневники архидиакона Павла Алеппского «Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века».
Павел Алеппский, араб-христианин, уроженец Алеппо, родной сын Макария, патриарха Антиохийского, сопровождал отца в трехлетнем путешествии (1654-1656) к московскому царю Алексею Михайловичу. Целью путешествия был сбор пожертвований – московский государь приветлив и щедр был к вконец обедневшим православным единоверцам.
В Москве он встречался с жившим при царском дворе крещенным касимовском ханом Сеид-Бурханом (Василием Арслановичем), который, несмотря на принятие православия, хранил Коран и демонстрировал владение восточными языками.
…Как отмечает историк Дамир Хайретдинов, в Татарской слободе Москвы всегда имелась мечеть, располагавшаяся по разным адресам. Так, в документах Российского государственного архива древних актов сохранился документ «О бытию в Татарской мечети абызом Ашира Кадкеева» от 1712 года. В 1727 году упоминается купец Кутлу-Мамет Абдулов в качестве «служителя Татарской мечети по найму». По данным Переписной книги города Москвы 1744 г., мечеть располагалась на дворе мурз Тевкелевых на углу Татарской улицы и Старо-Толмачевского переулка (совр. адрес: Большая Татарская ул., д. 20, стр. 2). В 1760-е гг. мечеть была перенесена в Овчинную слободу на двор к комиссару Коллегии иностранных дел мурзе Абдурахману Семенееву (совр. адрес: Большая Татарская ул., д. 9). В начале XIX в., до постройки каменного здания ныне действующей мечети, в источниках отмечен Магометанский молитвенный дом на дворе мурзы Хасана Мангушева, который был выстроен на месте старинной Тевкелевской мечети (совр. адрес: Большая Татарская ул., д. 20, стр. 2). Наконец, более двухсот лет назад, в 1823 году была выстроена дошедшая до нас Историческая мечеть. Сейчас в Исторической мечети полным ходом идет капитальный ремонт, в том числе возвращающий исторический облик ее оригинальных, луковичных куполов.
Картина же напоминает о существовании первых московских деревянных мечетей, совершении мусульманских молитв татарами в непосредственной близости от Кремля. Мечети в слободе располагались тогда скорее на территории частных дворов, и хотя были открыты для совершения намаза всем мусульманам, выглядели скорее как «домовые». На картине хозяйка показана в окружение как татарских, так и русских девушек, накрывающих стол для угощенья.
…Очень большой, безразмерный город, близкий его жителям всей своей полнотой, многообразием центра и окраин, но больше какими-то своими особыми сторонами, в том числе этноконфессиональными. Открывается он с каждым годом. Татарская Москва, сохраняя динамику роста численности, давно вышла за границы дворов и компактной слободы, определяла «свой Восток» России по всему великому городу. Рассказ о нем мы будем продолжать на страницах газеты «Татарский мир».