Фирдаус Калимуллина, кандидат исторических наук
1 мая исполнилось сто лет со дня рождения Мирзы Исмаиловича Махмутова – академика Российской академии образования, на протяжении 18 лет министра просвещения Татарстана, эксперта ЮНЕСКО. Человек-эпоха – так его называли современники.
Более тесно соприкоснуться с его жизнью, заглянуть в его внутренний мир мне удалось во время подготовки личных воспоминаний ученого к изданию. Мы работали вместе с его супругой – Дилярой Шакировой, кандидатом химических наук, организатором многих просветительских проектов, удивительно светлым человеком. Она не любит казенного слова «вдова». Для нее Мирза Исмаилович и сегодня – живой, родной, любимый. И когда она говорит о нем, кажется, что время останавливается. Мы готовили к 90-летию ученого седьмой том его избранных трудов, книгу воспоминаний, которая вышла в Казани в 2016 г. под названием «Эпоха академика Мирзы Махмутова». Он писал откровенно, душевно и с особым естественным благородством.
Оглядываясь назад, стоит признать: долгие годы в биографии Мирзы Исмаиловича существовал целый пласт, о котором либо говорили вполголоса, либо вовсе умалчивали в официальных брошюрах. Речь идет о его блистательной международной деятельности. Мало кто знает, что именно бывший тракторист из мордовской глубинки стал одним из ключевых лиц ЮНЕСКО по вопросам ликвидации безграмотности. В 1960-е гг., на пике холодной войны, Махмутов входил в десятку лучших экспертов Международного консультативного комитета при ЮНЕСКО. Его знали в Париже, Нью-Дели, Каире и Токио. Он органично чувствовал себя и в кабинетах европейских чиновников, и в жарких африканских школах. Именно дипломатическая, почти разведывательная, грань его работы долгое время оставалась в тени, и только мемуары, написанные им на закате жизни, приоткрыли нам завесу этой удивительной тайны.
Мирза Исмаилович Махмутов родился 1 мая 1926 г. в пригороде Баку. Но его отец не захотел регистрировать своего первенца на чужой стороне, младенца повезли в родные края. И записали, что он родился в ауле Алтар, ныне село Алтары Ромодановского район Мордовии. Отец работал в местном лесничестве. Но случилась беда: он трагически погиб, когда Мирзе было всего семь лет. Мать Зайтуна осталась с тремя детьми на руках, устроилась почтальоном: профессия тогда была не из легких, приходилось ходить за десятки километров, чтобы доставить газету или письмо. Несмотря на нищету, она сумела сохранить в детях чувство собственного достоинства.
После семилетки Мирза работал в сельской библиотеке. Но тут грянула война. Зимой 1941 г. его, еще совсем мальчишку, вместе с другими жителями отправили рыть окопы в Ульяновскую область: земля была мерзлой, лопаты ломались, руки стирались в кровь. А весной 1942 г. он окончил курсы трактористов. Но трактор достался ему старый, вечно ломающийся. Он работал в поле сутками, а когда техника вставала, начинался настоящий кошмар. «Сломанный трактор решил мою судьбу: злой дядя бригадир пригрозил мне судом и тюрьмой за простой колхозного трактора. Испуг был большой, мы знали, что сажали людей тогда за любую провинность – законы войны…», – вспоминал много лет спустя сам ученый. Посовещавшись с матерью, он принял решение уехать в Среднюю Азию, где снова сел за рычаги трактора в Знаменской МТС Самаркандской области. Пахал, сеял, убирал хлеб для фронта. Это была школа жизни, которая закалила его характер.
Но парень хотел большего, в 1944 г. он стал курсантом школы авиамехаников. Сначала Фергана, потом Астрахань. Потом была служба в Азербайджане, в Кировабадском авиационном училище, затем – Иркутское военное училище и, наконец, должность авиатехника в военной части города Шамхор в Закавказье. При этом, в разгар своей военной службы он умудрялся учиться в средней школе рабочей молодежи. Тяга к знаниям была сильнее усталости. Именно тогда в нем проснулся интерес к языкам, который впоследствии перевернул его жизнь.
В 1950 году Мирза Махмутов поступил на восточный факультет Московского военного института иностранных языков, где с головой ушел в изучение арабского и английского языков. Параллельно служил переводчиком в Прибалтийском военном округе, в Риге. К этому времени у него уже была семья, которая жила в Москве. Он много работал, часто пропадал на полигонах, но именно Москва дала ему культурную среду, которой так не хватало в детстве.
Ярким фрагментом его мемуаров является участие в военном параде на Красной площади 9 мая 1952 г. Он описывает этот момент с документальной точностью, без лишней патетики, но с тем скрытым волнением, которое прорывается сквозь десятилетия: «В одном ряду стояло двенадцать человек, равнение держали направо. Помню, мы старались чеканить шаг так, чтобы он звучал как единый удар. Я находился в первом ряду, четвертым справа. Это было очень близко к мавзолею… А там стоял Сталин». Для него, сына лесничего, было гордостью находиться в передовых рядах этого парада.
В декабре 1955 г. Махмутов снял военную форму и вместе с семьей навсегда переехал в Казань. Его сразу же пригласили в Казанский университет преподавать арабский язык. Он поступил в аспирантуру, работал над кандидатской диссертацией. При этом вел активную общественную жизнь. В Союзе писателей Татарстана ему предложили организовать кружок арабского языка для всех желающих. Этот кружок быстро стал местом притяжения настоящей интеллектуальной элиты республики. Среди тех, кто записался к нему, были такие имена, как Салих Баттал, Риза Ишмурат, Шараф Мударрис. Люди, которые создавали татарскую литературу и культуру, садились за парту, чтобы изучить (или вспоминать) сложнейшую арабицу. Махмутов умел увлечь, умел объяснить сложное простыми словами. Его педагогический дар проявился еще до того, как он официально стал министром или академиком.
В 1958 г. Мирза Махмутов был назначен министром просвещения Татарской АССР, и на этом посту он служил почти двадцать лет, до 1976 г. Именно под его руководством в республике было успешно завершено введение всеобщего восьмилетнего образования (1962), а затем и обязательного среднего образования (1976). Особое внимание Мирза Исмаилович уделял образованию на родных языках. При нем в татарских школах укрепились национальные программы, дети получили возможность изучать предметы на татарском языке. Но дело было не только в проценте охвата детей школами. Он кардинально изменил сам подход к учебе. Махмутов начал внедрять в учебный процесс новые формы и методы, экспериментальные программы, а главное, он заставил учителей поверить в то, что школа может быть не просто местом зубрежки, а пространством для мысли. Он активно привлекал школьных учителей к настоящей научно-исследовательской работе. И результат не заставил себя ждать. Организация образовательного процесса в Татарстане стала ставиться в пример другим регионам Советского Союза. В школу Татарстана ездили на стажировки из Москвы, Ленинграда, Сибири. Скромная автономная республика в Поволжье стала флагманом советской педагогики.
Махмутов не бросал и науку. В 1966 г. он успешно защитил кандидатскую, а в 1972 г. – докторскую диссертацию, которую назовут «проблемно-развивающим обучением». Раньше учителя давали готовые истины: выучил правило – получил оценку. Махмутов же предложил другой путь: ставить перед учеником проблемную ситуацию, задавать вопросы, на которые нет однозначного ответа, заставлять его искать решение, добывать знания самостоятельно. Это была настоящая педагогическая революция. Его монографии о проблемном обучении перевели на языки народов союзных республик, а позже на испанский, китайский, немецкий и чешский языки. Для Махмутова этот метод обучения был логичен: он сам всю жизнь учился через преодоление, через решение проблем.
В 1964 г. ученого пригласили в Париж, в штаб-квартиру ЮНЕСКО, для разработки программы ликвидации безграмотности в Алжире, и он взялся за дело основательно. В 1965 г. он вошел в число десяти лучших специалистов ЮНЕСКО, занимавшихся борьбой с неграмотностью. Работал в Таиланде, Нигерии, Чили, Японии. В 1960 г. руководил советской делегацией культуры в Египте. В 1964 г. он вновь приехал в Египет на конференцию по ликвидации неграмотности. И тут случилось то, о чем потом долго говорили в кулуарах. Конференция была международной, выступали представители разных стран, почти все – через переводчиков. Но когда на трибуну поднялся советский делегат - статный, подтянутый Мирза Махмутов - зал замер. Он заговорил на чистейшем классическом арабском языке. Без акцента. Без запинок. На том самом литературном арабском, который ценят интеллектуалы всего Ближнего Востока. Он не читал сухой доклад, а словно беседовал с залом: шутил, приводил примеры из жизни, цитировал древних арабских поэтов. Когда он закончил, зал разразился аплодисментами. Участники конференции, в том числе египетские министры и представители арабских стран, подходили к нему после выступления, жали руку и спрашивали: «Где вы так выучили наш язык? В каком университете Европы?». Махмутов скромно улыбался и отвечал, что учил язык не в Европе, а в Москве, и что для него это язык Корана и великой культуры.
В своих мемуарах Мирза Махмутов приоткрывает дверь в мир, о котором обычно не пишут в официальных отчетах министерств. Ему, выпускнику военного института, доверяли то, что не всегда можно было доверить официальным дипломатам из посольств. Вот как он сам пишет об этом: «Мне приходилось не раз выезжать за рубеж по линии Министерства просвещения или культуры. Почти каждый раз я получал какие-нибудь поручения. Например, когда я ездил в Сирию в составе делегации Всемирного Совета мира (это было в 1966 г.), мне поручили провести довольно тонкую дипломатическую работу, которую нежелательно было поручать официальным дипломатам нашего посольства: дело касалось взаимосвязи по партийной линии». А в другой раз, уже в Тегеране, ему поручили переговорить с представителем Танзании. На тот момент у Советского Союза еще не было дипломатических отношений с этой африканской страной, там только что сменилась власть, и торговые связи были разорваны. И вот бывший тракторист, а ныне академик встречается с танзанийским представителем, ищет пути для налаживания контактов…
В 1972 г. в Тегеране его ждала еще одна удивительная встреча. Он был приглашен на прием к самой принцессе Ашраф Пехлеви, сестре иранского шаха. Женщине, обладавшей колоссальной властью и привыкшей к роскоши. Принцесса, очевидно, ожидала увидеть типичного советского бюрократа, скучного и зажатого. Но перед ней сидел человек, который свободно говорил на нескольких языках, разбирался в мировой политике и при этом сохранял удивительное спокойствие и достоинство. Их диалог вошел в мемуары Махмутова как образец того, как встречаются разные эпохи. Принцесса, осматривая гостя, поинтересовалась его прошлым. И тогда Махмутов, нисколько не смущаясь, ответил: «В молодости я работал трактористом…».
Принцесса изумленно подняла бровь: «Как могли Вас, тракториста, поставить на должность министра?..».
Мирза Махмутов является создателем НИИ профессионально-технической педагогики Академии педагогических наук СССР (сегодня это Институт педагогики, психологии и социальных проблем в Казани). С 1976 по 1992 гг. институт под его руководством становится кузницей новых образовательных технологий. В 1978 г. его избирают действительным членом Академии педагогических наук СССР, а в 1991 г. – академиком Академии наук Республики Татарстан.
Но, пожалуй, самым трогательным и важным делом его жизни в постсоветский период стало то, что он, советский академик и бывший министр, обратился к духовным корням своего народа. Он стал одним из разработчиков концепции Российского исламского университета в Казани и возглавил там кафедру филологии и страноведения.
Углубляясь в тему религии, Мирза Исмаилович глубоко погрузился в изучение текста Священного Корана. В 1993 г. под его редакцией вышел в свет перевод Корана на татарский язык. Работая над переводом, он болел душой за каждое слово, добиваясь, чтобы священный текст звучал на татарском языке и одновременно сохранял всю глубину оригинала.
Мирза Махмутов стал лауреатом премии имени Н. К. Крупской Академии педагогических наук СССР, получил Государственную премию Татарстана в области науки и техники. На его кителе сверкали ордена Ленина, Октябрьской Революции, два ордена Трудового Красного Знамени, орден «За заслуги перед Республикой Татарстан». В течение двадцати лет он был депутатом Верховного Совета Татарской АССР. Несмотря на свою занятость, он умел слушать других, помнил по именам учителей в далеких сельских школах. Он звонил учителям не для того, чтобы отдать приказ, а с желанием им помочь.
Мирза Махмутов ушел из жизни 25 марта 2008 года. Но еще при его жизни с 2006 г. в Татарстане стали проводиться Махмутовские чтения. Сегодня это авторитетные конференции, на которых обсуждают философию образования, формирование интеллектуального потенциала общества, работу с одаренными детьми и, что особенно важно сегодня, проблему бесконфликтного диалога культур.
Работая над его мемуарами, я снова и снова задавала себе вопрос: откуда в этом выдающемся академике было столько тепла, такой простоты, щемящей заботы о тех, кто придет следом? Он не прятал душу. Он писал о боли и страхах. О радостях и потерях. И оставался собой… Оставался человеком-эпохой. Его эпоха и поныне продолжается…
1 мая исполнилось сто лет со дня рождения Мирзы Исмаиловича Махмутова – академика Российской академии образования, на протяжении 18 лет министра просвещения Татарстана, эксперта ЮНЕСКО. Человек-эпоха – так его называли современники.
Более тесно соприкоснуться с его жизнью, заглянуть в его внутренний мир мне удалось во время подготовки личных воспоминаний ученого к изданию. Мы работали вместе с его супругой – Дилярой Шакировой, кандидатом химических наук, организатором многих просветительских проектов, удивительно светлым человеком. Она не любит казенного слова «вдова». Для нее Мирза Исмаилович и сегодня – живой, родной, любимый. И когда она говорит о нем, кажется, что время останавливается. Мы готовили к 90-летию ученого седьмой том его избранных трудов, книгу воспоминаний, которая вышла в Казани в 2016 г. под названием «Эпоха академика Мирзы Махмутова». Он писал откровенно, душевно и с особым естественным благородством.
Оглядываясь назад, стоит признать: долгие годы в биографии Мирзы Исмаиловича существовал целый пласт, о котором либо говорили вполголоса, либо вовсе умалчивали в официальных брошюрах. Речь идет о его блистательной международной деятельности. Мало кто знает, что именно бывший тракторист из мордовской глубинки стал одним из ключевых лиц ЮНЕСКО по вопросам ликвидации безграмотности. В 1960-е гг., на пике холодной войны, Махмутов входил в десятку лучших экспертов Международного консультативного комитета при ЮНЕСКО. Его знали в Париже, Нью-Дели, Каире и Токио. Он органично чувствовал себя и в кабинетах европейских чиновников, и в жарких африканских школах. Именно дипломатическая, почти разведывательная, грань его работы долгое время оставалась в тени, и только мемуары, написанные им на закате жизни, приоткрыли нам завесу этой удивительной тайны.
Мирза Исмаилович Махмутов родился 1 мая 1926 г. в пригороде Баку. Но его отец не захотел регистрировать своего первенца на чужой стороне, младенца повезли в родные края. И записали, что он родился в ауле Алтар, ныне село Алтары Ромодановского район Мордовии. Отец работал в местном лесничестве. Но случилась беда: он трагически погиб, когда Мирзе было всего семь лет. Мать Зайтуна осталась с тремя детьми на руках, устроилась почтальоном: профессия тогда была не из легких, приходилось ходить за десятки километров, чтобы доставить газету или письмо. Несмотря на нищету, она сумела сохранить в детях чувство собственного достоинства.
После семилетки Мирза работал в сельской библиотеке. Но тут грянула война. Зимой 1941 г. его, еще совсем мальчишку, вместе с другими жителями отправили рыть окопы в Ульяновскую область: земля была мерзлой, лопаты ломались, руки стирались в кровь. А весной 1942 г. он окончил курсы трактористов. Но трактор достался ему старый, вечно ломающийся. Он работал в поле сутками, а когда техника вставала, начинался настоящий кошмар. «Сломанный трактор решил мою судьбу: злой дядя бригадир пригрозил мне судом и тюрьмой за простой колхозного трактора. Испуг был большой, мы знали, что сажали людей тогда за любую провинность – законы войны…», – вспоминал много лет спустя сам ученый. Посовещавшись с матерью, он принял решение уехать в Среднюю Азию, где снова сел за рычаги трактора в Знаменской МТС Самаркандской области. Пахал, сеял, убирал хлеб для фронта. Это была школа жизни, которая закалила его характер.
Но парень хотел большего, в 1944 г. он стал курсантом школы авиамехаников. Сначала Фергана, потом Астрахань. Потом была служба в Азербайджане, в Кировабадском авиационном училище, затем – Иркутское военное училище и, наконец, должность авиатехника в военной части города Шамхор в Закавказье. При этом, в разгар своей военной службы он умудрялся учиться в средней школе рабочей молодежи. Тяга к знаниям была сильнее усталости. Именно тогда в нем проснулся интерес к языкам, который впоследствии перевернул его жизнь.
В 1950 году Мирза Махмутов поступил на восточный факультет Московского военного института иностранных языков, где с головой ушел в изучение арабского и английского языков. Параллельно служил переводчиком в Прибалтийском военном округе, в Риге. К этому времени у него уже была семья, которая жила в Москве. Он много работал, часто пропадал на полигонах, но именно Москва дала ему культурную среду, которой так не хватало в детстве.
Ярким фрагментом его мемуаров является участие в военном параде на Красной площади 9 мая 1952 г. Он описывает этот момент с документальной точностью, без лишней патетики, но с тем скрытым волнением, которое прорывается сквозь десятилетия: «В одном ряду стояло двенадцать человек, равнение держали направо. Помню, мы старались чеканить шаг так, чтобы он звучал как единый удар. Я находился в первом ряду, четвертым справа. Это было очень близко к мавзолею… А там стоял Сталин». Для него, сына лесничего, было гордостью находиться в передовых рядах этого парада.
В декабре 1955 г. Махмутов снял военную форму и вместе с семьей навсегда переехал в Казань. Его сразу же пригласили в Казанский университет преподавать арабский язык. Он поступил в аспирантуру, работал над кандидатской диссертацией. При этом вел активную общественную жизнь. В Союзе писателей Татарстана ему предложили организовать кружок арабского языка для всех желающих. Этот кружок быстро стал местом притяжения настоящей интеллектуальной элиты республики. Среди тех, кто записался к нему, были такие имена, как Салих Баттал, Риза Ишмурат, Шараф Мударрис. Люди, которые создавали татарскую литературу и культуру, садились за парту, чтобы изучить (или вспоминать) сложнейшую арабицу. Махмутов умел увлечь, умел объяснить сложное простыми словами. Его педагогический дар проявился еще до того, как он официально стал министром или академиком.
В 1958 г. Мирза Махмутов был назначен министром просвещения Татарской АССР, и на этом посту он служил почти двадцать лет, до 1976 г. Именно под его руководством в республике было успешно завершено введение всеобщего восьмилетнего образования (1962), а затем и обязательного среднего образования (1976). Особое внимание Мирза Исмаилович уделял образованию на родных языках. При нем в татарских школах укрепились национальные программы, дети получили возможность изучать предметы на татарском языке. Но дело было не только в проценте охвата детей школами. Он кардинально изменил сам подход к учебе. Махмутов начал внедрять в учебный процесс новые формы и методы, экспериментальные программы, а главное, он заставил учителей поверить в то, что школа может быть не просто местом зубрежки, а пространством для мысли. Он активно привлекал школьных учителей к настоящей научно-исследовательской работе. И результат не заставил себя ждать. Организация образовательного процесса в Татарстане стала ставиться в пример другим регионам Советского Союза. В школу Татарстана ездили на стажировки из Москвы, Ленинграда, Сибири. Скромная автономная республика в Поволжье стала флагманом советской педагогики.
Махмутов не бросал и науку. В 1966 г. он успешно защитил кандидатскую, а в 1972 г. – докторскую диссертацию, которую назовут «проблемно-развивающим обучением». Раньше учителя давали готовые истины: выучил правило – получил оценку. Махмутов же предложил другой путь: ставить перед учеником проблемную ситуацию, задавать вопросы, на которые нет однозначного ответа, заставлять его искать решение, добывать знания самостоятельно. Это была настоящая педагогическая революция. Его монографии о проблемном обучении перевели на языки народов союзных республик, а позже на испанский, китайский, немецкий и чешский языки. Для Махмутова этот метод обучения был логичен: он сам всю жизнь учился через преодоление, через решение проблем.
В 1964 г. ученого пригласили в Париж, в штаб-квартиру ЮНЕСКО, для разработки программы ликвидации безграмотности в Алжире, и он взялся за дело основательно. В 1965 г. он вошел в число десяти лучших специалистов ЮНЕСКО, занимавшихся борьбой с неграмотностью. Работал в Таиланде, Нигерии, Чили, Японии. В 1960 г. руководил советской делегацией культуры в Египте. В 1964 г. он вновь приехал в Египет на конференцию по ликвидации неграмотности. И тут случилось то, о чем потом долго говорили в кулуарах. Конференция была международной, выступали представители разных стран, почти все – через переводчиков. Но когда на трибуну поднялся советский делегат - статный, подтянутый Мирза Махмутов - зал замер. Он заговорил на чистейшем классическом арабском языке. Без акцента. Без запинок. На том самом литературном арабском, который ценят интеллектуалы всего Ближнего Востока. Он не читал сухой доклад, а словно беседовал с залом: шутил, приводил примеры из жизни, цитировал древних арабских поэтов. Когда он закончил, зал разразился аплодисментами. Участники конференции, в том числе египетские министры и представители арабских стран, подходили к нему после выступления, жали руку и спрашивали: «Где вы так выучили наш язык? В каком университете Европы?». Махмутов скромно улыбался и отвечал, что учил язык не в Европе, а в Москве, и что для него это язык Корана и великой культуры.
В своих мемуарах Мирза Махмутов приоткрывает дверь в мир, о котором обычно не пишут в официальных отчетах министерств. Ему, выпускнику военного института, доверяли то, что не всегда можно было доверить официальным дипломатам из посольств. Вот как он сам пишет об этом: «Мне приходилось не раз выезжать за рубеж по линии Министерства просвещения или культуры. Почти каждый раз я получал какие-нибудь поручения. Например, когда я ездил в Сирию в составе делегации Всемирного Совета мира (это было в 1966 г.), мне поручили провести довольно тонкую дипломатическую работу, которую нежелательно было поручать официальным дипломатам нашего посольства: дело касалось взаимосвязи по партийной линии». А в другой раз, уже в Тегеране, ему поручили переговорить с представителем Танзании. На тот момент у Советского Союза еще не было дипломатических отношений с этой африканской страной, там только что сменилась власть, и торговые связи были разорваны. И вот бывший тракторист, а ныне академик встречается с танзанийским представителем, ищет пути для налаживания контактов…
В 1972 г. в Тегеране его ждала еще одна удивительная встреча. Он был приглашен на прием к самой принцессе Ашраф Пехлеви, сестре иранского шаха. Женщине, обладавшей колоссальной властью и привыкшей к роскоши. Принцесса, очевидно, ожидала увидеть типичного советского бюрократа, скучного и зажатого. Но перед ней сидел человек, который свободно говорил на нескольких языках, разбирался в мировой политике и при этом сохранял удивительное спокойствие и достоинство. Их диалог вошел в мемуары Махмутова как образец того, как встречаются разные эпохи. Принцесса, осматривая гостя, поинтересовалась его прошлым. И тогда Махмутов, нисколько не смущаясь, ответил: «В молодости я работал трактористом…».
Принцесса изумленно подняла бровь: «Как могли Вас, тракториста, поставить на должность министра?..».
Мирза Махмутов является создателем НИИ профессионально-технической педагогики Академии педагогических наук СССР (сегодня это Институт педагогики, психологии и социальных проблем в Казани). С 1976 по 1992 гг. институт под его руководством становится кузницей новых образовательных технологий. В 1978 г. его избирают действительным членом Академии педагогических наук СССР, а в 1991 г. – академиком Академии наук Республики Татарстан.
Но, пожалуй, самым трогательным и важным делом его жизни в постсоветский период стало то, что он, советский академик и бывший министр, обратился к духовным корням своего народа. Он стал одним из разработчиков концепции Российского исламского университета в Казани и возглавил там кафедру филологии и страноведения.
Углубляясь в тему религии, Мирза Исмаилович глубоко погрузился в изучение текста Священного Корана. В 1993 г. под его редакцией вышел в свет перевод Корана на татарский язык. Работая над переводом, он болел душой за каждое слово, добиваясь, чтобы священный текст звучал на татарском языке и одновременно сохранял всю глубину оригинала.
Мирза Махмутов стал лауреатом премии имени Н. К. Крупской Академии педагогических наук СССР, получил Государственную премию Татарстана в области науки и техники. На его кителе сверкали ордена Ленина, Октябрьской Революции, два ордена Трудового Красного Знамени, орден «За заслуги перед Республикой Татарстан». В течение двадцати лет он был депутатом Верховного Совета Татарской АССР. Несмотря на свою занятость, он умел слушать других, помнил по именам учителей в далеких сельских школах. Он звонил учителям не для того, чтобы отдать приказ, а с желанием им помочь.
Мирза Махмутов ушел из жизни 25 марта 2008 года. Но еще при его жизни с 2006 г. в Татарстане стали проводиться Махмутовские чтения. Сегодня это авторитетные конференции, на которых обсуждают философию образования, формирование интеллектуального потенциала общества, работу с одаренными детьми и, что особенно важно сегодня, проблему бесконфликтного диалога культур.
Работая над его мемуарами, я снова и снова задавала себе вопрос: откуда в этом выдающемся академике было столько тепла, такой простоты, щемящей заботы о тех, кто придет следом? Он не прятал душу. Он писал о боли и страхах. О радостях и потерях. И оставался собой… Оставался человеком-эпохой. Его эпоха и поныне продолжается…